МЕТОДЫ РАЗВЕДШКОЛ: Английский Испанский Итальянский Немецкий Французский языки в Перми

Объявление

Внимание! По многочисленным просьбам открыта запись на тренировки по СРЕДАМ!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



История центра подготовки военных переводчиков.

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

История центра подготовки военных переводчиков

                1 февраля 1940 г. совместным приказом наркоматов обороны и просвещения в Москве учредили Военный факультет при Втором Московском государственном педагогическом институте иностранных языков (МГПИИЯ) с задачей подготовки военных преподавателей английского, немецкого и французского языков. Студенты Первого и Второго московских пединститутов иностранных языков были определены в кадры Красной Армии и зачислены слушателями Военфака на все четыре курса. В приказе об открытии факультета речь о подготовке военных переводчиков не шла. Факультет создавался срочным порядком в середине учебного года. Его формировали военный инженер 2-го ранга Гавриил Андрианович Мартыненко, назначенный приказом наркомата обороны от 21 ноября 1939 г. на должность помощника начальника Военфака по материально-техническому обслуживанию, и майор Сергей Константинович Нарроевский, 19 декабря 1939 г. назначенный помощником начальника учебного отдела Военфака. В феврале 1940 г. на должность заместителя начальника факультета прибыл майор Василий Дмитриевич Макаров, вступивший во временное исполнение обязанностей начальника факультета (впоследствии работал начальником педагогического факультета до 1954 г., ныне полковник в отставке).
         7 февраля состоялось торжественное открытие первого в стране языкового военно-педагогического факультета. Председательствовал генерал А.А. Игнатьев (автор широко известной книги “50 лет в строю”). Штатная численность переменного состава нового факультета составляла 240 единиц, а фактически на всех четырех курсах обучалось 227 слушателей, причем половина из них — девушки. Студентам предстояло обучаться 4 года.
         8 февраля 1940 г. в здании Второго МГПИИЯ, в доме № 55 по Ленинградскому шоссе, начались занятия. В первый год своего существования факультет имел 5 штатных преподавателей, остальные были преподавателями 1-го и 2-го МГПИИЯ. Учитывая специфику военно-педагогической подготовки, учебный план факультета предусматривал наряду с дисциплинами изучаемыми в гражданских языковых вузах, прохождение дополнительных специальных предметов — страноведение, военный перевод, стрелково-тактическая подготовка. Из преподавателей, работавших в эту первую зиму, бессменно продолжали трудиться в институте многие годы доктор филологических наук подполковник О.И. Москальская, А.Г. Лещинский, доцент К.Г. Крушельницкая. Этот небольшой педагогический коллектив с ответственностью взялся за новое дело, с глубоким пониманием отнесся к поставленной перед факультетом задаче по подготовке языковых военных специалистов.
         Подлинный размах подготовка специалистов приняла с октября 1940 г., когда Военфак возглавил генерал-майор Николай Николаевич Биязи.
         “Потомок итальянских переселенцев Биязи провел детство в Одессе. В родословной его были яркие личности: бабке — известной русской певице Дарье Лебедевой — Глинка посвятил романс, а дед — петрашевец Александр Иванович Пальм — был выведен на казнь вместе с Достоевским. Казнь была заменена каторгой. После ее отбытия Пальм принимал участие в героической обороне Севастополя в 1854—1855г. Как внук отличившегося защитника Севастополя Николай Биязи учился в гимназии бесплатно. Его интересовал театр. С пяти лет выступал на сцене, окончил Одесское театральное училище. В годы 1-й мировой войны стал Георгиевским кавалером, увлекался спортом, был футболистом, яхтсменом, боксером, велогонщиком, гимнастом, стрелком, легкоатлетом, чемпионом России, СССР по стрельбе из боевой винтовки, первым дипломированным футбольным судьей России. Всего в коллекции Биязи было около 70 спортивных дипломов и медалей. Именно ему в июне 1918 г. было поручено судить финал первого в истории советского спорта футбольного первенства. В 1948 г. судье всесоюзной категории Биязи было поручено быть главным судьей соревнований, посвященных 50-летию отечественного бокса с участием С. Щербакова, А. Грейнера, Н. Королева.
         Николай Николаевич окончил Военную академию им. М.В. Фрунзе. Будучи в 1943 г. заместителем командующего Закавказским фронтом он формировал из спортсменов — альпинистов и лыжников ударные стрелковые отряды для борьбы с альпийскими стрелками горно-пехотной дивизии врага. Второй страстью Биязи были языки. Он владел 14 языками, французский и итальянский знал в совершенстве. Эти знания пригодились ему на посту военного атташе в Италии, который он занимал в 1936—1938 гг. Кандидат военных наук, он начал форсировать подготовку военных переводчиков. Привлек лучших специалистов: А.В. Монигетти, пионеров военного перевода А.М. Таубе и Б.Э. Шванебаха” (И. Левин “Записки военного переводчика”).
         Вспоминает С. Львов: “Любо-дорого было поглядеть и послушать как он (Биязи) говорил со знаменитыми лингвистами, со специалистами по педагогике. Генерал Биязи научил нас многому. Среди прочего — безукоризненным военным манерам. Они, в его представлении, прежде всего, включали точность. Он никогда не действовал по пословице “Начальство не опаздывает, оно задерживается”, не задерживался и не опаздывал ни на минуту. Но и подчиненным опозданий не спускал. В особый гнев его вводило опоздание минутное. Биязи в гневе понижал голос и начинал говорить холодно — язвительно. Это действовало сильнее крика. Однажды он столкнулся на плацу с группой молодых военных преподавателей. Мы были возбуждены каким-то происшествием, обсуждали его громко, употребляя отнюдь не литературные выражения. Мы еще не успели заметить начальника института и отдать ему приветствия, как он заметил и услышал нас и произнес три слова: “Офицеры! Интеллигенты! Филологи!”. Мы были готовы провалиться сквозь землю”.
         Уже 18 ноября на фронт была отправлена первая группа военных переводчиков, 38 слушателей, окончивших четвертый курс и успешно сдавших государственные экзамены. В душе каждый мечтал попасть на фронт. В это время Н. Биязи обратился к маршалу Б.М. Шапошникову с коллективной просьбой об отправке на фронт. На что услышал ответ: “Патриотические чувства очень хороши, но на фронте нам нужны военные переводчики, поэтому надо заняться ускоренной подготовкой и отправкой в действующие части военных выпускников”. Из шести выпускников, закончивших факультет с отличием, четверо были зачислены адъюнктами факультета. Двое из них, офицеры Кривощеков и Гофман, долгое время затем преподавали в институте.
         Со дня образования и до августа 1940 г. Военфак подчинялся Управлению военно-учебных заведений НКО, но вскоре его передали в систему учебных заведений Генерального штаба Красной Армии.
         С лета 1940 г. факультет перешел на комплектование кадровым составом Красной Армии. Разработали и приняли к реализации ряд мероприятий по превращению факультета, носившего пока характер гражданского учебного заведения, в самостоятельное высшее военно-учебное заведение. Важнейшие из них привели в жизнь.
         Во-первых, положили начало массовому заочному обучению иностранным языкам командно-начальствующего и политического состава Красной Армии и войск НКВД. В начале 1941 г. при Военфаке организовали заочное отделение с изучением английского, немецкого и французского языков. Велика была тяга к изучению иностранных языков в войсках накануне Великой Отечественной войны. На первый курс поступило несколько тысяч офицеров, имевших воинские звания от лейтенанта и политрука до полковника и бригадного комиссара. Заочную подготовку офицеров возглавил заместитель начальника Военфака полковник С.К. Нарроевский. Но из-за начала Отечественной войны, подготовка заочников была приостановлена.
         Во-вторых, создали базу для массовой подготовки военных переводчиков на случай войны, причем совершенно правильно и своевременно был взят курс на расширение еще в мирное время кафедры немецкого языка, на создание переводческого факультета и курсов военных переводчиков.
         В-третьих, командование Военфака увеличило количество иностранных языков. Если в 1940г. слушатели изучали один из трех преподававшихся языков — английский, французский, немецкий, то весной 1941 г. на Военфаке готовились кадры уже на 15 иностранных языках.
         В-четвертых, развернулась научно-исследовательская работа с основным упором на издание учебных пособий, необходимых для подготовки военных переводчиков и для армии на случай войны.
         Огромная работа по перестройке факультета и, особенно, по приспособлению его для подготовки кадров на военное время дала свои положительные результаты. Из маленькой учебной структуры при Втором МГПИИЯ Военный факультет западных языков (это его новое название) превратился к лету 1941 г. в самостоятельное крупное военно-учебное заведение, располагавшее хорошими профессорско-преподавательскими кадрами. С января 1941 г. на факультет пришел автор многих научных работ и словарей Александр Михайлович Таубе, занявший должность профессора английской кафедры. Вскоре эту работу возглавила молодой ученый, доцент Зоя Михайловна Цветкова, впоследствии подполковник, профессор, проработавшая в институте почти со дня его основания до 1955 г. Осенью 1940 г. факультет насчитывал 248 слушателей, а к весне следующего года уже 339.
         Вот как вспоминал об этом времени генерал Биязи: “1940 год. Получив назначение на должность начальника военного факультета западных языков при Втором МГПИИЯ, готовившего военных преподавателей, я поставил вопрос о необходимости немедленной реорганизации педагогического факультета, на котором изучались только три языка. Для войны с самого ее начала армии потребуется большое количество военных переводчиков и знания большого количества иноязыков. Вскоре нам удалось выделить факультет из состава гражданского института. На Садовом кольце нашли отдельное, но очень маленькое помещение бывших магазинов, и там начали подготовку переводчиков для войны. Преподавателями в то время у нас были З.М. Цветкова, А.А. Барнес, Нельсон, О.И. Москальская, А.В. Монигетти, Н.В. Алейникова, В.А. Красильникова, В.В. Дюшен и ее сестра.
         В связи с военными событиями на финской границе в 1939—1940 гг. было сразу введено изучение финского языка, который охотно согласилась преподавать Херта Куусинен, в дальнейшем видная политическая деятельница, член компартии Финляндии, член Политбюро ЦК и председатель парламентской фракции Демократического Союза Финляндии. Однако факультет продолжал готовить только преподавателей, хотя мировая война была уже не за горами.
         Перед нами стояла следующая неотложная задача — создать первый в Красной Армии самостоятельный языковый вуз, в котором велось бы обучение не на трех, а на многих иностранных языках. При этом вставали четыре основные проблемы: определить профиль подготовки слушателей; установить сроки их обучения в связи с угрозой нападения на СССР; какие языки необходимо изучать на факультете и выработать методы преподавания.
         В отношении профиля подготовки дело обстояло так. Мы приняли на учебу студентов, а международная обстановка властно требовала быстрой подготовки хороших военных переводчиков. Однако ликвидировать педагогическую подготовку было бы также близоруким мероприятием, поэтому решено было иметь на факультете два отделения — военных преподавателей и военных переводчиков. Позднее были открыты краткосрочные курсы немецкого языка, для укомплектования которых начальник Генерального штаба Б.М. Шапошников приказал передать нам две роты курсантов военного училища.
         Вопрос о сроках преподавания на основных отделениях решился так: на педагогическом — пять лет, на военно-переводческом — два года, на краткосрочных курсах — от трех месяцев до одного года в зависимости от степени знания немецкого языка курсантами. При этом, в основном, со стороны мы брали студенток (мужчин было мало), знавших язык в достаточной мере и на первых порах немного разбиравшихся в переводе военных текстов. Однако нужных для этого пособий не было и тогда мне и старшему преподавателю Монигетти пришлось срочно составить карманный “Краткий русско-немецкий разговорник” для бойца и младшего командира с фотографиями немецкой военной техники. Редактором был А.В. Любарский. Разговорник был издан Воениздатом в 1941 г. Во время войны он оказался столь необходимым, что был издан тиражом 500 тысяч экземпляров, а затем его еще дважды переиздавали, и тираж достиг двух миллионов.

0

2

На рассвете 22 июня 1941 г. фашисты совершили акт вероломного нападения на СССР. Сразу после начала войны факультет перешел на ускоренную подготовку переводчиков. Вскоре в Москву стали поступать первые захваченные на фронте вражеские документы. На факультете было срочно создано бюро перевода трофейных материалов. Руководство этим бюро возложили на слушателя Евгения Гофмана, отлично владевшего немецким языком. Бюро работало в две смены — с раннего утра до поздней ночи. Документов поступало все больше и больше. Нам удавалось быстро и точно их переводить.
         Еще в 1940 г., хотя на факультете было мало помещений, мы все же выделили комнату и в ней оборудовали кабинет звукозаписи с магнитофоном и с прибором для прослушивания граммофонных пластинок. Позднее, уже в институте, в коридорах были установлены репродукторы, при помощи которых на переменах можно было передавать на иноязыках объявления и последние известия. Этот опыт был после войны с успехом применен и в Военной академии им. Фрунзе. В общежитиях также стояли репродукторы и радиоприемники для прослушивания передач на иностранных языках из-за границы. Позднее при помощи кино стали демонстрировать фильмы на иностранных языках. Иногда устраивались встречи на иноязыках с представителями заграничных компартий, гостивших в СССР.
         Будущих переводчиков важно было научить быстро и разборчиво писать на иностранных языках, как это приходилось делать в боевой обстановке. Учили и печатать на пишущих машинках с иностранными шрифтами.
         Большую помощь в скорейшем изучении языков оказала клубная работа. В институте были созданы кружки драматический, литературный, вокальный, хоровой и танцевальный. Программа каждого концерта включала произведения на иностранных и русском языках. В помощь изучающим иностранные языки клуб практиковал просмотр иностранных картин, учебных кинолент, а в фойе проводились настольные игры на иноязыках.
         Переходя к работе библиотеки, следует сказать, что ее удалось значительно пополнить за счет привезенной из Германии большой иностранной библиотеки с уникальными книгами. На полках имелись также иностранные уставы, наставления, военные учебники и военно-историческая литература. На стенах висели наглядные таблицы и красочные плакаты на иноязках, которые брались в классы на занятия.
         Утренняя зарядка на воздухе была обязательной для всех слушателей. Развивая физическую культуру среди слушателей, мы решили на каждом факультете сделать акцент на один из ведущих видов спорта, но при этом должны были проводиться еще и другие виды. Так, на переводческом факультете у подполковника Н.Г. Яхно процветал волейбол, бокс, на педагогическом — у полковника Василия Дмитриевича Макарова превалировала легкая атлетика и гребля, у капитана 3 ранга Иванова — плаванье, прыжки в воду и водное поло. Наша команда моряков-ватерполистов в первый же год своего существования успешно выступала против сильнейшей команды Москвы — ватерполистов общества “Торпедо”.
         Команда пловцов в 1946 г. стала победительницей массового заплыва на Москве-реке на приз газеты “Вечерняя Москва”.
         В команде ВИИЯКА выросли такие замечательные игроки, как игрок экстра-класса Константин Рева, Владимир Саввин, Вадим Скворцов, Кадыков, Яковлев, Гранатуров. Многие из них с успехом защищали честь СССР за границей.
         Большого успеха добились и боксеры ВИИЯ КА, не только занявшие первое место в командном зачете столицы, но и ставшие чемпионами СССР в своих весовых категориях. Это мастера кожаной перчатки: Сергей Щербаков, бывший партизан, абсолютный чемпион Николай Королев, партизан, десятикратный чемпион страны, Лев Сегалович, чемпион страны, Анатолий Грейнер, Николай Юрченко. Тренером был экс-чемпион страны Виктор Михайлов.
         Из игроков футбольной команды вышел А. Водягин, игравший в команде ЦДКА — неоднократной победительнице футбольных розыгрышей столицы и страны. Во время лагерных сборов в Кубинке широко развертывалась работа по легкой атлетике, спортиграм и стрельбе из винтовки, револьвера и пулемета”.
         В первую годовщину существования факультета приказом НКО от 22 марта 1941 г. за подписью зам. НКО Маршала Советского Союза С.М. Будённого десять слушателей за отличные показатели в боевой и политической подготовке были награждены нагрудным знаком “Отличник РККА” и два слушателя приказом Заместителя Наркома ВМФ — нагрудным знаком “Отличник Военно-Морского Флота”.
         Растущие потребности фронта вызвали необходимость расширения подготовки военных переводчиков. 28 августа 1941 г. при Военфаке сформировали курсы военных переводчиков, которыми командовал полковник С.К. Нарроевский (до войны помощник военного атташе в Париже), со сроком обучения 6 месяцев и с переменным составом в количестве 400 человек. При этих курсах были развернуты ускоренные (краткосрочные) курсы с обучением четыре и полтора месяца. Их переменный состав был определен в количестве 400 человек, а срок существования этих временных курсов — до 1 декабря 1941 г. При Военфаке в это же время создавались курсы усовершенствования работников центрального аппарата Генерального штаба со сроком обучения один год и трехмесячные специальные курсы усовершенствования. На всех курсах изучался только немецкий язык.
         Первые наборы на курсы переводчиков состояли из выпускников языковых институтов Москвы и высших учебных заведений других городов. Состав курсов в очень короткое время был доведен до 800 с лишним человек. Это были хорошо подготовленные молодые люди с высшим филологическим или другого профиля образованием, стремившиеся поскорее попасть на фронт. Курсы готовили только переводчиков немецкого языка. По языковой линии подготовкой переводчиков руководил старший преподаватель немецкого языка майор Владимир Петрович Ленский (впоследствии начальник кафедры немецкого языка, работал в институте до 1953 г.) На курсах преподавали майоры О.П. Костарева и Н.В. Гейн, капитан А.А. Иванова (выпускники 1941 г.) и старший лейтенант Призант, работавшие в институте долгие годы и после войны.
         Вспоминает Иммануил Левин: “Мы, выпускники средней школы, попали на курсы вчетвером. Трое из нашей четверки погибли. Женя Кашников и Женя Ананьев — в разведке, первой военной зимой под Москвой. Миша Любарский дошел до Румынии. В письмах родным Любарский писал: “вообще я решил посвятить жизнь военному делу. И та отрасль, по которой я думаю пойти и дальше, особенно интересна тем, что дает очень широкий кругозор, развивает мышление человека, вырабатывает в нем способности анализировать, делать правильные выводы”. Это писал талантливый музыкант, которому педагоги предсказывали блестящее будущее. Война вдохновила его совсем на другое. Приказом от 2 сентября 1944 г. по 34 стрелковому корпусу старший лейтенант М.А. Любарский был награжден орденом Отечественной войны 2 степени. Но об этой награде Любарский так и не узнал. 3 сентября он скончался от ран в госпитале. Его похоронили в Констанце.
         Осенью 1941 г. фронт был для каждого из нас впереди. А путь к нему — через занятия. Занятия с утра до вечера без выходных. Преподавали нам и наиболее подготовленные выпускники, такие как Е.А. Гофман (впоследствии один из синхронных переводчиков на Нюрнбергском процессе), Л.Ф. Парпаров, А.А. Иванова, О.П. Костарева”.
         С началом войны подготовка военных переводчиков для военных вузов была приостановлена, и факультет полностью переключился на подготовку военных переводчиков для фронта. В связи с возникшей потребностью дополнительно были открыты учебные отделения финского, шведского, норвежского, датского, испанского, итальянского, польского, чешского, венгерского, румынского, сербского и болгарского языков. На кафедре испанского языка преподавали Мехидо Фернандес Людвина, Санчес Павон Мануэль, Месегер Рамос Хозе Мария, Бельо Оревал Каонсепсион, Паулина Вениаминовна Мамсурова, жена Хаджи Умар-Джиоровича Мамсурова, участника боев в Испании. В своих воспоминаниях Паулина Вениаминовна писала: “Начался набор добровольцев в антифашистскую народную милицию. В числе первых добровольцев ушла на фронт и я. Прошел месяц, и мы знали уже о войне столько, сколько не могли узнать за всю предыдущую жизнь. Вскоре часть уже стала батальоном, ... где были ребята из Союза объединенной социалистической молодежи, а также члены политических партий. Сплотить столь разных людей мог только умелый командир Эстельвино...
         Я стала чем-то вроде интенданта. В той обстановке это оказалось сложной работой...
         Сколько пережито вместе со всеми — бои с мятежниками, ночные переходы в горах, страшные вопли марокканцев и их метко разящие пули, гибель товарищей. Сердце сжалось: как я оставлю свой батальон.
         “Вот русский товарищ хочет с вами поговорить”. — “Я Роман Кармен, кинооператор, ... приехал в Испанию снимать кино и мне нужен переводчик...” Это было мое новое партийное поручение. Началась работа с Карменом. Он снимал, я переводила. Он хотел показать варварские фашистские бомбежки, страдания испанского населения, убитых детей, женщин, стариков, разрушенные города и памятники, героическую оборону Мадрида... В начале октября Роман Кармен и Михаил Кольцов, собственный корреспондент газеты “Правда” в Испании, с величайшим трудом получили разрешение от республиканского правительства посетить Астурию и Бильбао. Лететь пришлось над территорией, занятой фашистами. Наш самолет мог быть в любую минуту обстрелян с земли. Впоследствии Кольцов подробно описал это путешествие в “Испанском дневнике”. Когда мы вернулись в Мадрид, фронт приближался. В начале ноября мне сказали: “Будете работать у Ксанти...” Настоящее имя Ксанти — Хаджи-Умар Джиорович Мамсуров, чаще его называли просто Хаджи.
         5—6 ноября 1936 г., когда фашисты подошли вплотную к Мадриду, решено было удержать город любой ценой. Хаджи принимал непосредственное участие в организации сопротивления натиску фашистов. Сам Хаджи писал: “Зона обороны Мадрида создалась и существовала как самостоятельный фронт. Возглавлял её комитет обороны, во главе которого стоял генерал Миаха... Официально я считался советником при начальнике штаба Рохо, но одновременно становился советником командиров крупнейших соединений, прибывавших для обороны Мадрида... Я был советником в Мадрид-Каталонском корпусе, командиром которого был известный боевик-анархист Буэнавентура Дуррути... Наряду с этим в моем ведении было руководство специальной работой по созданию партизанских отрядов для действий в тылу врага, обучение пулеметчиков, подготовка командных кадров”.
         Учебные отделения укомплектовали слушателями факультета, преимущественно старших курсов. Новые задачи и обстановка вынудили снять теоретические языковые и другие дисциплины (история языка, литература страны, введение в языкознание, психология, педагогика и ее история, латинский и современный русский языки). Вместе с тем как самостоятельная дисциплина был введен военный перевод.
         Военный факультет был значительно расширен, получил новую структуру и, по существу, стал языковым вузом Красной Армии. Впервые при Военфаке образовали пять самостоятельных кафедр следующих языков: немецкого; романских — итальянского, румынского, французского и испанского; славянских — сербского, болгарского, польского и чешского; англо-скандинавских — английского, шведского, норвежского и датского; угро-финских — финского и венгерского. При командовании факультета помимо учебного отдела, были научно-исследовательский отдел и адъюнктура на 30 человек. Языковые и другие кафедры замыкались на начальника факультета. Переменный состав объединялся в три факультета — военных переводчиков со сроком обучения 3—4 года, военно-педагогический со сроком обучения 4 года, заочного обучения со сроком обучения 2—4 года. Другая часть переменного состава обучалась на разных по продолжительности курсах.
         Военный факультет стал центром подготовки военных переводчиков для действующей армии и одновременно языковым центром. Обучение велось на 15 иностранных языках. Из-за отсутствия заявок на переводчиков французского и английского языка, пришлось в ряде учебных групп ввести обучение двум языкам (французский и румынский, французский и итальянский).
         15 июля 1941 г. факультет произвел второй выпуск 48 военных педагогов, окончивших 4 курс с присвоением им воинского звания техник-интендант 1 ранга. 28 выпускников закончили факультет с отличием, а десять лучших из них зачислили на первый курс адъюнктуры. В приказе по Военфаку от 23 июля отмечалось, что проведенные в июне—июле государственные экзамены показали хорошую подготовку слушателей, особенно на кафедре немецкого языка (начальник кафедры А.В. Монигетти). Общий балл по вынесенным на госэкзаменам дисциплинам составил 4,57. Выпускников направили военными переводчиками на работу в центральный аппарат НКО и Генштаб. Многие из них — подполковник М.В. Кузьминова, майоры Л.С. Куликова и А.П. Егорова впоследствии успешно работали старшими референтами в Генеральном штабе, подполковник Н.Е. Барванова преподавала в военной академии.
         Полмесяца спустя, 30 июля, Военфак выпустил еще одну группу слушателей 4 курса в количестве 27 человек — первую группу военных переводчиков, обучавшихся на внештатном переводческом факультете. Все они отбыли на фронт в действующую армию.
         Сложности военного времени не помешали произвести набор абитуриентов на первый курс и провести переводные экзамены. Учебный год начался 1 июля. На первый курс военфака было принято 100 человек. Половину набора составили студенты первых курсов МГПИИЯ. На втором и третьем курсах большинство обучавшихся имели воинские звания от лейтенанта до капитана, а на четвертом курсе всем остальным слушателям было присвоено звание “техник-интендант второго ранга”.
         Вновь претерпела изменения структура кафедр, что свидетельствовало о поисках нового и целесообразного в организации учебного процесса. С 1 сентября 1941 г. было введено семь новых кафедр. Кафедру марксизма-ленинизма возглавил полковой комиссар В.И. Старчевский. Ведущей стала кафедра немецкого языка, которой руководил А.В. Монигетти, здесь же преподавал профессор А.А. Лепинг. Кафедру английского языка возглавила доцент З.М. Цветкова, а профессорами кафедр были А.М. Таубе и Э.Г. Рудквист. Небольшими по составу кафедрами французского языка, страноведения и военной подготовки руководили О.И. Илия, полковой комиссар Б.Я. Буков. Все остальные языки были представлены объединенной кафедрой иностранных языков. Такая структура факультета сохранилась до создания собственно института.
         Призыв “Все для фронта!” находил широкий отклик среди личного состава Военфака. Несмотря на чрезвычайно напряженную учебную работу, преподавательский состав и слушатели старших курсов в течение нескольких первых месяцев войны перевели и обработали для Генерального штаба большое количество поступавших с фронта трофейных документов, работая иногда целыми сутками и неделями, не уходя из расположения факультета. Для фронта факультет разработал и издал ряд военных разговорников и словарей: русско-немецкий разговорник, военные разговорники по венгерскому, румынскому и итальянскому языкам, дополнения к немецкому, английскому и французскому военным словарям, учебник немецкого языка для военнослужащих Красной Армии. Так Военный факультет включился в активную и срочную подготовку переводческих кадров для фронта, так оказывал он первую помощь нашим войскам по разгрому фашистских захватчиков.
         Дальнейшее обучение слушателей в Москве проходило в чрезвычайно сложных условиях. Наступил октябрь 1941 г. Наши войска вели тяжелые бои на дальних подступах к столице. Враг рвался к Москве. Личный состав Военфака трудился в эти дни самоотверженно. Слушателей можно было встретить на оборонительных работах в ближних подступах к столице, на дежурствах на крышах зданий и улицах города, в системе МПВО. Выполнение специальных заданий, многочасовая напряженная учеба без сна и отдыха не могли не сказываться на уровне подготовки переводчиков, проводившейся и без того в весьма сжатые сроки. В октябре 1941 г. последовал приказ НКО СССР об эвакуации Военного факультета при Втором МГПИИЯ в город Ставрополь-на-Волге. Для передислокации был выделен специальный пароход. Переезд проходил очень организованно, слушатели проявили высокую дисциплинированность. Факультет сумел захватить с собой, в основном, всю учебную базу, оборудование учебных кабинетов и многое другое, крайне необходимое для организации учебных занятий на новом месте. Эвакуация проходила с 10 до 18 октября.
         Из воспоминаний Н.Н. Биязи: “Когда фашистские полчища стали приближаться к Москве, слушатели факультета приняли энергичное участие в проведении окопных работ на подступах к столице. Юноши и девушки работали с увлечением, перевыполняя суточное задание. В это время я снова обратился к маршалу Шапошникову и доложил ему просьбу слушателей об отправке их на фронт, так как они не хотели отсиживаться в тылу. Борис Михайлович, улыбнувшись на это, ответил: “Патриотические чувства и воинственные настроения очень хороши, но на фронте нам нужны сейчас и будут еще больше нужны военные переводчики и не только мужчины, но и девушки.
         Поэтому надо теперь же эвакуировать ваш факультет на Волгу, заняться ускоренной подготовкой и отправкой в действующие части достаточного количества военных переводчиков. Чтобы увеличить количество переводчиков — мужчин, я прикажу передать в ваше подчинение еще две роты курсантов”.
         Через два дня на факультет прибыли молодцеватые курсанты, и был получен приказ об эвакуации Военного факультета западных языков в Ставрополь на Волге. 10 октября, ночью, слушатели факультета и курсанты ускоренных курсов военных переводчиков, среди которых находилась группа студентов Московского института истории, философии и литературы, убыли из Москвы на пароходе в неизвестном для них направлении. После нескольких дней плавания, во время которого слушатели продолжали заниматься языками в своих каютах, мы прибыли в Ставрополь”.
         Строки из воспоминаний И. Левина: “В каютах разместились преподаватели и по праву старшинства — слушатели военфака. Мы, курсанты, навалом заполнили трюмы, из которых еще не выветрился запах рыбы. Питались всухомятку, удобств — ноль. Но нытиков ни одного. А как нас веселил до колик в животе своими импровизированными концертами тогда еще совсем не народный артист, но уже очень талантливый курсант Володя Этуш. Раза два мы останавливались у каких-то причалов и грузили дрова. Плыли до Ставрополя больше недели. В дороге нас застало полное драматизма сообщение Совинформбюро от 16 октября 1941г. об ухудшении положения на Западном направлении. Решалась судьба родной Москвы. Бурные споры, митинги, яростные протесты. Снарядили делегацию к руководителям Военфака и курсов с требованием немедленно повернуть обратно. Пароход продолжал свой путь, но наутро мы не досчитались в трюме нескольких ребят. Они сбежали на фронт. Дезертиры наоборот. После этого политработники провели с нами обстоятельную беседу и, кроме того, на пароходе установили караулы. Все мы были комсомольцами и уже воинами, принявшими присягу. Мы твердо знали, что в любом случае от фронта нас отделяют не больше двух—трех месяцев. 21 октября прибыли на место”.
         Прибыв в Ставрополь, Военный факультет столкнулся с дополнительными трудностями. Необходимо было разместить личный состав значительно выросшего по численности факультета, оборудовать и заново построить аудитории, оснастить учебные и специальные кабинеты, создать минимум бытовых условий. Было невероятно трудно.
         Вот как об этом вспоминает Н.Н. Биязи: “После нескольких дней плавания, мы прибыли в Ставрополь. Нам отвели помещение кумысолечебницы “Лесное”. Слушатели разместились быстро. Помещений не хватало. Достаточно сказать, что в комнате отдыха на втором этаже мы умудрились втиснуть 40 коек для слушательниц. Не лучше было и в других помещениях, но мы оставили свободными клуб со зрительным залом, в котором читались лекции, а по вечерам шли репетиции и давались на иностранных языках концерты самодеятельности. Краткосрочные курсы разместили в самом Ставрополе, в пустующем здании школы. Слушатели перешли на самообслуживание. Они отправились заготавливать дрова.
         Вскоре жизнь вошла в свою колею, начались регулярные занятия по 10 часов в день”.
         Рассказывает Нина Арзуманова, заведующая кафедрой европейских языков: “Работать приходилось много, занимались в три смены. Уставали страшно. Но не унывали — очень интересно учить, передавать знания. После занятий, поздно вечером, готовились к следующему дню. Сидели все вместе за одним столом и боялись засмеяться, чтобы не погасить коптилку. Свет давали только в главное здание, да и то иногда выключали. Тогда в темноте, чтобы не видели курсанты, залезали с ногами на стол, чтобы согреться и рассказывали по-немецки все, что знали, читали и видели.
         Зима выдалась очень холодная. Мерзли страшно. На комнату получали на дрова сырое бревно. Есть хотелось всегда. Хлеб (400 г. в день) съедали быстро, зимой его замерзший приходилось рубить топором. Ели чаще всего горох и пшенку. Выручали семечки. Летом даже за малиной в лес бегали. Только ляжешь спать — тревога. Быстро одеваешься и бежишь на построение. Первое время некоторые девчата надевали сапоги на босую ногу, — от начальства попадало. Какой большой радостью были письма. Писали нам много ученики с фронта. Почтальон привозил письма в мешке и выкрикивал фамилии счастливцев. Чего только не было в этих фронтовых треугольниках — и стихи, и даже объяснения в любви. А какие вечера самодеятельности закатывали. Был свой джаз под управлением Г. Изаксона, были силовые акробаты из пограничников, был даже “умирающий лебедь” Сен-Санса, его танцевала жена профессора Таубе, бывшая балерина Нежинская. Слушатели морского факультета лихо отплясывали “Яблочко”. В общем, жили одной дружной семьей”.
         “Там же в Жигулевских горах, — пишет И. Левин, — мы отметили 24 годовщину Октября. Все курсанты и слушатели в снег и пургу рыли траншеи для газопровода. Вручную кирками и лопатами. На лекционные занятия мы, курсанты, ходили в кумысолечебницу пешком. Помню, маршируя по осенним раскисшим и полузамерзшим дорогам, ребята нашего взвода пели в строю сочиненную мною песню на мотив широко распространенной тогда песенки о “большой крокодиле”: “Шагает наш молодчик, военный переводчик, и он, и он совсем не обучен. Малиновы петлицы, защитны пуговицы, и са... и са... и сапоги под хром”.
         Из воспоминаний Н.Н. Биязи: “К ноябрьским праздникам слушатели краткосрочных курсов, из числа штатских, были одеты в военную форму и 7 ноября приведены к присяге. Момент был торжественный и волнующий. Слова присяги, как говорили слушатели, проникали в самое сердце.
         Фронт требовал все новых и новых переводчиков, имевшиеся у нас две курсантские роты быстро таяли. Тогда мы стали набирать на краткосрочные курсы девушек и юношей, изучавших в школах немецкий язык. Наши слушатели получали назначение уже не только в крупные штабы и воинские части, но и в партизанские отряды, нуждавшиеся в людях, владевших немецким языком. Так, слушательница Ольга Костырева работала в партизанском отряде на московском направлении и была награждена медалью “Партизан Отечественной войны”.
         Вскоре потребовались переводчики не только немецкого, английского и французского но и других языков. При этом первой нашей заботой было найти необходимых нам новых преподавателей. Скоро учебные группы начали занятия по венгерскому, румынскому, итальянскому, шведскому, чешскому, болгарскому, сербскому и польскому языкам.
         Остро встал вопрос об учебных пособиях, их не хватало, и факультет начал печатать брошюры под названием “военно-словарный минимум”, так как типографию мы привезли с собой в “Лесное” из Москвы. Каждый такой словарный минимум состоял из 1000 самых необходимых слов и выражений. Такие словарные минимумы были введены на всех изучаемых на факультете языках. Эти словари были рассчитаны на то, чтобы дать слушателям необходимый минимальный запас слов и выражений: для первого курса — в пределах 600—650 слов, для второго — еще 350—400 новых слов. Минимум состоял из слов, встречающихся в проводимом курсе военной подготовки (уставы, тактика, военная техника) и в кратких военных разговорниках, а также из наиболее употребительных общих иностранных слов и терминов”.
         Вспоминает Елена Ржевская: “Лошадей увели на войну, а в их опустевших стойлах свалены чемоданы, тюки. В проходе за столиком сидит военный писарь, надзирающий за этой камерой хранения. И службы, и дом кумысосанатория занял военфак. С того дня, как мы причалили сюда, наши курсы распространились по всему городу. На занятия мы ходим в помещение райзо, обедать — в столовую райпо, готовить уроки — в агитпункт. До кумысосанатория километра три. Нас вызывают в строевую часть, размещающуюся в конюшне, заполнить анкету. Мы идем по проходу мимо писаря. Тут налаживается новый быт военного времени. Мы уже чувствуем себя на марше, и все лишнее не имеет для нас ни цены, ни привлекательности”.
         Со временем в Ставрополе наладилась нормальная подготовка военных переводчиков. Весь личный состав, воодушевленный победами наших войск под Москвой, Калининым и Сталинградом, в сжатые сроки создал необходимые условия для учебной работы. Не хватало преподавателей. А контингент слушателей постоянно рос. К преподаванию иноязыков на факультете и курсах были привлечены адъюнкты, совершенно прекратившие работу в адъюнктуре, и лучшие слушатели четвёртого и даже третьего курса. Но факультет продолжал расширяться.
         В феврале 1942 г. прибыли и влились в него Орские курсы, которые обогатили факультет и слушательским составом, и преподавателями, в том числе таких языков, в которых факультет очень нуждался. Из прибывших с курсами майор И.А. Лорви — преподаватель финского языка и майор Андрианов — преподаватель румынского языка работали долгое время в институте и после войны.
         Следует отметить, что Военфак сделал все возможное, чтобы обеспечить фронт кадрами переводчиков. За два года существования факультет и курсы военных переводчиков выпустили около пятисот командиров лиц начальствующего состава, из них подавляющее большинство (447 человек) было направлено на фронт в действующую армию. Среди выпускников 156 человек прошли нормальную четырехлетнюю подготовку на факультете, 59 — окончили месячные курсы, 194 — четырехмесячные, 54 — шестимесячные, и 27 — специальные курсы. Факультет направил на фронт 13 человек постоянного начсостава и семь молодых преподавателей. Из всех выпускников 429 человек были со знанием немецкого языка, 36 — английского, по три-семь человек — со знанием французского, итальянского, шведского, норвежского, датского, румынского, испанского, греческого языков. Воспитанники факультета честно и самоотверженно работали на фронте, принимали участие в боевых операциях, десантировались в тыл врага, уходили на работу в партизанские отряды.
         Многим преподавателям, вчерашним адъюнктам, Л.Ф. Парпарову, Н.В. Алейниковой, Г.Э. Изаксон было 17—19 лет. Сергей Львов так вспоминает о своих первых опытах преподавания: “1942 год. Меня предупредили: моими слушателями будут курсанты, уже закончившие общевойсковое училище. Перед ними я робел. Вид мой был отнюдь не бравый. Более чем скромное обмундирование и ботинки с обмотками — сущее наказание. Решил начать с психической атаки. Продемонстрирую несколько примеров военного перевода, потом скажу: “Вот что я умею, и этому научу вас”. Слушатели мои немного немецкий язык знали, но военного перевода не нюхали. Взяв с собой трофейный устав и письма немецких солдат. Схемы организации соединений гитлеровского вермахта, я с замирающим сердцем вошел в класс. Перед дверьми маячил дежурный — выше меня наголову, выправка умопомрачительная, обмундирование какое мне и не снилось. Я взялся за ручку двери. “Ты куда?” — грозно осведомился дежурный. “В класс”. — “Чего ради? К нам сейчас преподаватель придет!” — “Это я!” — “Брось заливать,” — начал дежурный, но вдруг осекся, широко распахнул дверь передо мной и гаркнул от неожиданности по-немецки: “Встать! Руки вверх!” вместо “Встать! Смирно!”. Отделение, вскочившее со своих мест, рухнуло на скамьи, давясь от хохота. Растерявшись, и видя перед собой аудиторию из одних бравых строевиков и блистательных красавиц, я, вместо того, чтобы продемонстрировать на примерах в чем состоит работа военного переводчика, сразу сказал: “Сейчас я покажу вам, что умею...” — тут у меня распустилась обмотка. Я поставил ногу на табуретку и начал обматывать ногу, но продолжал говорить: “И этому научу вас”. Слушатели задохнулись от смеха. “Все погибло, — подумал я с отчаянием. — Появился перед ними как клоун. Это непоправимо”. Но отступать некуда. Делая вид, что не слышу смеха, я приказал: “Раскрыть любой устав на любом месте!” Дежурный раскрыл одну из синих книжек. И я стал переводить с места, сам себе приказав: “В темпе”. Потом проделал тоже самое с выхваченным наудачу трофейным приказом. Особенно впечатлил слушателей перевод трофейного письма, написанного готическим шрифтом.
         И наконец, не глядя на схему, отбарабанил структуру двух дивизий вермахта. Словом я заставил своих учеников забыть мою неприличную молодость, гротескно-нелепое поведение и даже обмотки”.
         В 1942 году выпускником курсов стал известный поэт Павел Коган, погибший в разведке под Новороссийском. И сейчас пророчески ярко и сильно звучат его строки:

“Есть в наших днях такая точность,
Что мальчики иных веков,
Наверно, будут плакать ночью
О времени большевиков...”

“Во имя юности нашей суровой,
Во имя планеты, которую мы
У моря отбили, отбили у крови,
Отбили у тупости и у зимы.

Во имя войны сорок пятого года,
Во имя чекистской породы...”

(“Лирическое отступление”, “Ракета”)

0

3

Коган предсказал войну, на которой погиб, за пять лет до ее начала.

Погибла летом сорок второго на Юго-Западном фронте переводчица 57-й резервной армии Таня Дагаева. На курсы она пришла из глубокой эвакуации, уговорив родителей. “Никто не удивился, увидев Таню на занятиях, — вспоминает И. Левин. — Знали о ее чувствах к Жене Ананьеву и о его чувствах к ней. Они и на войне хотели быть вместе. Красивые, добрые, честные люди. Для долгого и прочного счастья им не хватило одного — жизни”.
         В эти годы выпускниками института стали О.А. Трояновский (посол СССР в Китае), Ф.Е. Хитрук (режиссер, народный артист СССР), А.П. Мицкевич (писатель-фантаст), Л.Д. Бергельсон (член-корреспондент АН СССР), В.А. Этуш (народный артист СССР).
         Весна 1942 года памятна тем, что 12 апреля приказом НКО СССР Военфак был преобразован в Военный институт иностранных языков Красной Армии и к нему присоединился Военфак института востоковедения.
         Из воспоминаний Н.Н. Биязи: “Весной 1942 г. мы получили известие, что из Средней Азии к нам в Ставрополь прибывает Военный факультет восточных языков, входящий в состав Московского института востоковедения (МИВ). Было решено образовать единый Военный институт иностранных языков Красной Армии. Слушатели-западники устроили им теплую встречу. С трудом удалось разместить восточников в самом городе, так как мест в “Лесном” уже не было. По окончании слияния факультетов я передал командование полковнику Степанову. А сам отпросился на фронт и вскоре из Москвы убыл на Северный Кавказ”.
         Факультет восточных языков был сформирован в Москве по приказу НКО СССР от 27 июля 1940 г. Факультет помещался на Маросейке в доме № 2-15. Задачи, поставленные перед факультетом в приказе НКО, были сформулированы следующим образом: “...подготовить для Красной Армии хорошо знающих язык, практических работников по странам Востока (Япония, Китай, Монголия, Афганистан, Иран, Турция, Арабские страны, Индия)”. Командовал факультетом полковник Сергей Николаевич Степанов, назначенный на эту должность приказом НКО от 16 июля 1940 г. Военным комиссаром факультета был батальонный комиссар Дюжилов. Активное участие в комплектовании Военфака при МИВ принимал майор Звонарёв, временно исполнявший обязанности начальника факультета до прибытия полковника Степанова.
         Восточный факультет при МИВ, в отличие от Военфака при МГПИИЯ, с самого начала комплектовался, в основном, офицерами Красной Армии. Одновременно были развернуты все четыре курса — на каждом по одному учебному отделению.
         В первый 1940/41 учебный год на младшем курсе было три китайские, четыре японские, три турецкие, две иранские, одна афганская и одна индийская группы. На втором курсе обучались три китайские, пять японских, одна турецкая, две иранские и одна монгольская группы. Два старших курса имели немного слушателей. В апреле сорок первого года открылось заочное отделение, на которое было набрано 610 кадровых офицеров в звании от лейтенанта до полковника. В состав Военфака входило и морское отделение, впоследствии (при создании института) реорганизованное в факультет Военно-Морского флота.
         В октябре 1941 г. Военфак при МИВ был эвакуирован из Москвы в Фергану. К этому времени факультет значительно расширился, получил большую самостоятельность. В его составе были развернуты кафедры и соответствующие отделы, свойственные каждому вузу. Для преподавания были приглашены лучшие специалисты из МИВ. В Фергане на факультете из числа профессорско-преподавательского состава работали Н.И. Фельдман, Ясуко Катаяма, Д.А. Магазаник, А.И. Фомин, Сорока, Сейфуллин. Кафедрой японского языка руководил уже тогда хорошо известный ученый — профессор Н.И. Конрад (впоследствии академик), кафедру китайского языка возглавлял Б.С. Исаенко.
         Среди слушателей того периода были Н.Н. Тулинов — полковник, начальник Бюро иностранной военной литературы Воениздата, М.Х. Зиннатуллин — полковник, доцент, кандидат филологических наук, работал в Военном Краснознаменном институте Министерства обороны (ВКИМО), зам. нач. кафедры ближневосточных языков, А.Н. Тарасенко — подполковник, старший преподаватель ВКИМО.
         Военный факультет при МИВ был расформирован в июне 1942 г., а его постоянный и переменный состав прибыл в Ставрополь на доукомплектование уже функционировавшего Военного института иностранных языков (ВИИЯ).
         Реорганизация Военфака и курсов в институте была закончена к 16 мая 1942 г. К лету того же года Военфак был полностью укомплектован и состоял из первого факультета (западных языков), в который вошел весь состав Военфака при МГПИИЯ, второго факультета восточных языков, созданного на базе бывшего Военфака при МИВ, и курсов переподготовки (военных переводчиков) с отделениями западных и восточных языков. Институт стал полноценным военно-учебным заведением Красной Армии, в котором преподавалось 28 иностранных языков. Установлены были следующие сроки обучения: для обоих факультетов — 3 года, для курсов переподготовки — 1 год. Центрами учебно-методической работы и научно-исследовательской работы стали кафедры. Их было тринадцать. Четыре из них — основ марксизма-ленинизма, страноведения, военной подготовки — являлись общими для всех факультетов и курсов переподготовки. Цикл иностранных языков объединял девять языковых кафедр. С сентября 1942 г. в штат дополнительно была введена кафедра русского языка и теории языка.
         В сентябре 1942 г. приказом НКО СССР от 23 августа в составе ВИИЯ было создано специальное отделение ГлавПУ РККА (Главное политическое управление Рабоче-крестьянской Красной Армии) с общей численностью переменного состава 300 человек. Позднее, после войны, это отделение был развернуто в четвертый факультет ГлавПУРа.
         Учебный год в институте начался с 1 июля. На первые курсы было зачислено по первому факультету — 157 слушателей, по второму — 36. К этому времени укомплектованность института постоянным и переменным составом была близка к штатной. Осенью 1942 г. в ВИИЯ КА насчитывалось постоянного начсостава и вольнонаемных преподавателей — 182 человека, адъюнктов — 48, слушателей факультетов — 1039, курсантов отделения ГлавПУ РККА — 262, курсантов военно-морского отделения — 32 и около 150 человек обслуживающего персонала.
         Первым начальником института был генерал-майор Н.Н. Биязи, бывший начальник Военфака при МГПИИЯ, военным комиссаром института — старший батальонный комиссар Петр Николаевич Бабкин. Петр Николаевич начал войну комиссаром 24-й стрелковой дивизии. Был тяжело ранен. После госпиталя назначен на должность военного комиссара.
         Приказом НКО от 30 апреля 1942 г. заместителем начальника ВИИЯ КА назначен полковник С.Н. Степанов. С 16 июля 1942 г., в связи с вызовом генерала Биязи в распоряжение Генштаба, начальником института был назначен начальник штаба корпуса полковник С.Н. Степанов, впоследствии руководивший институтом до 1944 г. и погибший на фронте. С 1944 г. начальником ВИИЯ КА снова был назначен Н.Н. Биязи.
         Из воспоминаний Н.Н. Биязи: “В 1944 г. я снова был назначен начальником Военного института иностранных языков. Организационно он тогда состоял из следующих факультетов: педагогического, переводческого западных языков, переводческого восточных языков, краткосрочных курсов немецкого языка.
         Для руководства научной работой и консультаций удалось привлечь видных ученых страны: крупного филолога-китаеведа академика Василия Михайловича Алексеева, автора многочисленных трудов по истории китайской литературы, фольклору и переводам; востоковеда академика Юлиана Игнатьевича Крачковского, являвшегося профессором Ленинградского университета и членом Арабской Академии наук в Дамаске, автором научных трудов по эфиопской и арабской филологии, большим знатоком арабских рукописей; выдающегося ученого-египтолога академика Василия Васильевича Струве, одного из основоположников советского востоковедения, крупного исследователя истории и культуры народов древнего мира; востоковеда академика Владимира Александровича Гордлевского, большого специалиста по турецкому языку, литературе, фольклору и по средневосточной истории Малой Азии; индолога академика Алексея Петровича Баранникова, знатока индийской филологии и индийского литературоведения; члена -корреспондента АН СССР Владимира Федоровича Шишмарева; лингвиста Героя социалистического труда академика Ивана Ивановича Мещанинова, специалиста в области языкознания, урартского языка и письменности; лингвиста академика Сергея Петровича Обнорского, исследователя современного русского языка и истории русского литературного языка; лингвиста академика Льва Владимировича Щерба, специалиста по общей фонетике русского, славянских и романских языков. Для военного переводчика главным был опрос пленного и перебежчика в условиях работы в крупных штабах и на передовой линии фронта, а также разговор с местными жителями, как во временно оккупированных противником странах, так и на его территории. Во всех случаях подготовки мы требовали твердого знания грамматики и накапливания запаса нужных слов, а также знания идиоматики и военного жаргона.
         Преподаватели знакомили слушателей с историей изучаемого языка, методикой преподавания, более глубоким изучением грамматики. Слушатели старших курсов педфака вели практику преподавания в подшефной школе, на краткосрочных курсах и на младших курсах всех факультетов института. Всегда остро стоял вопрос с учебными пособиями, но вскоре от рукописных заданий мы перешли к заданиям, напечатанным на машинке с русским и иностранными шрифтами, а затем к материалам, издаваемым в своей институтской типографии. Общие учебники были, но в них отсутствовал нужный нам военный элемент, поэтому мы приступили к изданию своих учебных пособий, военных русско-иностранных словарей, словарей военного жаргона и разговорников”.
         Штатные изменения следовали на протяжении всего военного времени. Они вызывались обстановкой, потребностью действующей армии в кадрах военных переводчиков и дальнейшими, перспективными планами строительства вооруженных сил. В феврале 1943 г. численность переменного состава была сокращена до 1000 человек. Часто изменялись названия отдельных курсов, кафедр и других подразделений, сокращался или увеличивался их количественный состав, менялись преподаватели и специалисты — одни уходили на фронт, других отзывала Москва на работу в центральный аппарат НКО, но какие бы не происходили изменения, и независимо от них, фронт постоянно пополнялся новыми квалифицированными кадрами военных переводчиков. Все они были воспитанниками нового института — Военного института иностранных языков.
         Вспоминает Иммануил Левин: “Работали с нами штатные преподаватели и наиболее подготовленные выпускники. Дело было абсолютно новым, уже в первые месяцы войны вышел “Краткий русско-немецкий военный разговорник”, составленный Н. Биязи и А. Монигетти. Им широко пользовались на фронте бойцы и командиры. Тогда же Биязи создал актуальнейшее пособие “Техника допроса пленного”. Не могу не вспомнить и “Краткий немецко-русский словарь бранных слов и крепких словечек”. Известны случаи, когда наши разведчики в немецкой форме, изучив лишь несколько солдатских выражений, проникали далеко во вражеские тылы. Естественно, в таких случаях в группе находился хотя бы один человек, хорошо владевший языком. Трудно поверить, что в тяжелейших условиях передислокации, острой нехватки кадров, типографских рабочих, при самодеятельной “издательской базе”, “хозяйство” Биязи за первые полгода войны выпустило около 20 учебно-практических пособий.

0

4

Интересна оценка работы ВИИЯ КА старшим инспектором Красной Армии по иностранным языкам генерал-майором А.А. Игнатьевым, побывавшим в апреле 1942 г. в Ставрополе: “Кратковременное посещение не может быть приравнено к инспектированию. Хорошее моральное состояние личного состава, как преподавательского, так и слушательского: значение поставленной перед институтом задачи вполне осознается даже на младшем курсе, составленном по преимуществу из женской молодежи. Внешняя военная дисциплина замечаний не вызывает, несмотря на разнохарактерность населения “Лесного”. Общий вид военного лагеря соблюден. Языковые достижения указывают на ту степень усердия и прилежания, которая соответствует важности момента. В этом отношении были осмотрены занятия двух групп курсантов на курсах переподготовки (курсы переводчиков), составленных из более слабых курсантов, оставшихся от неоднократных посылок на фронт. Отмечается живое ведение урока (преподаватель — техник-интендант 1 ранга Розенталь) исключительно на немецком языке, овладение курсантами, хотя и в замедленных темпах, разговорной речью; в этом отношении, несмотря на более низкий уровень общего развития, переводчики превзошли уже большинство слушателей военных академий мирного времени. Создание и постановка дела курсов военных переводчиков в столь короткий срок, возможны были только благодаря исключительной энергии генерал-майора Биязи Н.Н.
         Переходные экзамены слушателей на первом факультете. Немецкий язык. 3 учебное отделение. Достигнутые в короткий срок прекрасные результаты объясняются хорошей работой вербовщиков и отличной работой преподавательского и слушательского состава. Несмотря на ограниченность общего запаса слов, в особенности глаголов, все слушатели овладели уже военно-технической терминологией и отчасти тактической. Произношение за редким исключением уже поставлено правильно и исправление фонетики не требуется.
         3-й курс. Английский язык. Отмечается совершенно свободное владение английской устной речью. Характерным доказательством этого явились также письменные работы, в которых, как это ни странно, переводы с русского на английский были сделаны лучше, чем с английского на русский. К недостаткам, еще неизжитым в институте, в отношении учебного процесса, следует отнести недостаточную связь кафедры страноведения с языковыми кафедрами, объясняемую, быть может, недостаточным интересом самих языковых преподавателей к политическому, социальному и пр. строю стран изучаемых языков. (Слушатель 3 курса не знал о значении религиозной борьбы в Индии, о разноплеменности населения Индии). Доминионы Англии, столь важные элементы в мировой войне, не пользуются должным вниманием со стороны английской кафедры. Понятие о политическом и социальном устройстве иногосударств ограничено данными, которые можно найти в календарном справочнике. Прекрасное знание языка дает возможность использовать слушателей на любом поприще, но этому может препятствовать недостаточное знакомство их со страной, её социальной и политической структурой. Быть может, за это отчасти несет ответственность и кафедра основ марксизма-ленинизма. Надо знать и врагов, и союзников.
         В отношении постановки преподавания курсов тактики, ввиду перерыва занятий на экзаменационный период, отметить чего-либо конкретного не удалось. Однако принятые решения по вопросу улучшения качества военной подготовки, представляются крайне целесообразными. Новая крупная задача, поставленная перед коллективом в связи с развертыванием института, несомненно, будет разрешена, благодаря наличию энергичных руководителей, в частности, только недавно назначенный на пост военного комиссара ст. батальонный комиссар Бабкин Петр Николаевич успел за короткий срок не только ознакомиться с постановкой дела, но и содействует всеми средствами поднятию общего культурного уровня слушателей, что, несомненно, остается еще участком, на котором надо много поработать”.
         Летом 1942 г. фронт двинулся на запад. Зима 1942—1943 гг. завершилась победой Красной Армии в битве на Волге. Из рук противника была вырвана стратегическая инициатива. Наши войска развернули решительное наступление на огромнейшем фронте — от Ленинграда до Кавказа.
         В октябре 1943 г. пришла пора возвращения Военного института иностранных языков в Москву. Решение об этом принял НКО СССР еще 31 января 1943 г. Перебазирование института из Ставрополя в столицу происходило в октябре.
         Период 1941—1943 гг. в учебной деятельности института был характерен тем, что обучение слушателей, с учетом требований войны, шло беспрерывно. Учебных лет как таковых не было. Никакой передышки, никаких перерывов в учебном процессе. Выпуск слушателей не производился. По указанию Генштаба они командами направлялись на фронт в качестве военных переводчиков. Почти еженедельно, сначала на факультет, а потом в институт, поступали заявки с требованием срочной отправки на фронт такого-то количества переводчиков. В документах того времени можно читать предельно краткие, свойственные военному положению, распоряжения Москвы: “направить в наше распоряжение 14 переводчиков”, “срочно подготовить группу переводчиков, тщательно проверьте здоровье”, “доложите о ваших возможностях дать фронту переводчиков”. Запросов очень много. Время было тяжелое, и это хорошо понимали в институте и слушатели, и преподаватели.
     Уже к концу 1942 г. почти все слушатели старших курсов были посланы на фронт слушатели старших курсов, а затем слушатели второго курса. Установленный для института трехгодичный срок обучения, как правило, не соблюдался. Подготовка велась по сокращенным программам, направленным на быстрейшее практическое овладение иностранным языком. Большую помощь в деле подготовки переводчиков оказывали преподавательскому составу адъюнкты и остававшиеся слушатели старших курсов.
         Военфак и институт дали фронту за три года войны 2,5 тысячи военных переводчиков, в том числе по годам: до 1943 г. — 1092, в 1943 г. — 774, в 1944 г. — 658. Со всеми убывшими на фронт слушателями институт поддерживал непосредственную связь, ведя активную переписку. Слушатели писали о затруднениях, которые они встречали в своей работе, давали советы по улучшению подготовки переводчика, присылали много ценных образцов различных трофейных документов. Все это использовалось в практической работе института, подготовке последующих групп переводчиков на факультетах и различных курсах. Так складывалась собственная школа подготовки военных переводчиков.
         Военный переводчик на фронте первым узнавал о противнике, на нем лежала большая моральная ответственность. Он был обязан безукоризненно знать язык, военную терминологию и организацию армии противника, уметь правильно перевести документ, составить протокол допроса военнопленного. Как показывал опыт, военному переводчику приходилось зачастую в порядке взаимозаменяемости выполнять самостоятельно многообразные обязанности офицера штаба, вытекающие из конкретной боевой обстановки.
         А.Г. Синицкий вспоминает: “В минувшую войну мне довелось работать в войсковой разведке сначала Калининского, а затем 1-го Прибалтийского фронта. С 1942 г. и до конца войны, будучи начальником информационного отделения штаба фронта, мне приходилось наблюдать работу группы военных переводчиков в составе 12 человек, находившихся в непосредственном моем распоряжении. Одна из важнейших задач была связана с ведением допроса военнопленных немецкой армии. Известно, что военнопленный солдат, офицер и, тем более, генерал всегда являлись важнейшими источниками информации о противнике. Из их показаний раскрывались планы и замыслы врага, устанавливались численность и боевой состав соединений и частей противника, группировка его сил и средств, размещение штабов, обеспеченность войск продовольствием, боеприпасами и другими видами снабжения, выяснялось политико-моральное состояние личного состава противника. Однако не всякий пленный может или захочет дать исчерпывающие ответы на интересующие вопросы. Это зависит от осведомленности пленного, его принадлежности и занимаемой должности. Роль военного переводчика при допросе пленного весьма ответственная. Он должен в совершенстве владеть методом двустороннего перевода, уметь точно и правильно перевести на язык противника те вопросы, которые задает офицер, производящий допрос. Также точно и правильно военный переводчик обязан перевести ответы пленного на русский язык. После допроса военный переводчик составляет и грамотно оформляет протокол допроса военнопленного.

0

5

Для успешного решения задачи по допросу пленного военному переводчику нужно твердо знать организацию и вооружение частей противника, его тактические принципы, основы наступательного и оборонительного боя. Военный переводчик также должен знать военно-техническую терминологию, топографические знаки и тактические условные средства борьбы. Как показал опыт войны, от военного переводчика требуется глубокое знание оперативно-тактической обстановки на фронте, умение анализировать обстановку и делать правильные и обоснованные выводы. Только при этом условии военный переводчик сможет успешно решать задачи по допросу военнопленных.
         В начале войны молодые переводчики не обладали достаточными знаниями. Вспоминаю, как в декабре 1941 г. к нам в штаб Калининского фронта прибыли военные переводчики, только что окончившие Военный факультет иностранных языков, — лейтенанты Глускина Вера, Герасимова Ольга, Леднева Вера, Модылевская Елена, Кокотько Зоя, Алексеева Галя. С первого же дня им пришлось окунуться в практическую работу, и, конечно, они встретили большие трудности из-за того, что недостаточно знали организацию частей и вооружение противника. К счастью, среди военных переводчиков были хорошо подготовленные опытные люди, которые проводили занятия с молодежью, — это капитаны Щулов, Шейман, Фигельман (последние двое были людьми пожилого возраста, добровольно ушедшими в армию; они прекрасно владели немецким языком).
         Особенно ценными качествами обладал военный переводчик капитан Шулов. Кроме отличного знания немецкого языка, он в совершенстве владел графикой и умел отчетливо вести рабочую карту о противнике. Шулов обладал выразительной, четкой, ясной и лаконичной речью. Он умело составлял различного рода справки с обоснованными выводами. Впоследствии его назначили офицером-направленцем в отделение информации.
         В ходе наступательной операции объем работы военного переводчика значительно увеличивается. Большое количество пленных и множество трофейных документов требовали напряжения сил военных переводчиков и высокой оперативности в их работе. Помню, как капитулировала Курляндская группировка немцев в мае 1945 г. В ее составе насчитывалось более 20 дивизий; большое количество частей усиления и тыловых подразделений. Командование наших войск вынуждено было перебросить самолетами на Курляндский полуостров военных переводчиков с других фронтов для того, чтобы справиться с допросом огромного количества военнопленных.
         При допросе пленных не исключалась возможность ложных показаний с целью дезинформации нашего командования. Поэтому от допрашивающего офицера и военного переводчика требовалась повышенная бдительность и перепроверка показаний пленного.
         Запомнился такой случай ложных показаний немецкого пленного в период подготовки Кенигсбергской операции. 1 апреля 1945 г. на сторону наших войск перешел солдат, который на допросе в штабе 2-й гвардейской армии показал, что он принадлежит к 330-му штрафному батальону. По его словам выходило, что немецкое командование готовит наступление из района северо-западнее Кенигсберга с целью отрезать наши войска, прижать их к заливу Фриш-Гаф и затем уничтожить. Пленный также показал, что в районе Алексваген сосредоточено для этого 175 танков.
         Получив такие сведения, наше командование, естественно, обеспокоилось и приказало немедленно доставить пленного в штаб земландской группировки для тщательной проверки его показаний. В ходе допроса было установлено, что пленный специально направлен в расположение наших войск с целью дать сведения дезинформационного характера. На каждого допрошенного военнопленного составлялся протокол допроса, в котором освещались различные вопросы, в том числе и такие: время и место захвата в плен, принадлежность к части и подразделению, фамилия и имя, год и место рождения, год призыва в армию, образование, боевой и численный состав подразделения, его боевая задача, характер оборонительных сооружений, место расположения огневых средств, командного пункта, характеристика командного состава, политико-моральное состояние солдат, офицеров и другие вопросы. При оформлении протокола допроса особое внимание обращалось на его краткость, грамотность и последовательность изложения. В конце протокола делались краткие выводы с оценкой полученных на допросе сведений.
         Вторая немаловажная задача, возлагавшаяся на военных переводчиков, состояла в переводе трофейных документов — солдатских книжек, приказов, распоряжений, всевозможных инструкций, рабочих и отчетных карт, сводок, солдатских писем. Эти документы, как источник информации, приобретали весьма важное значение. По содержанию захваченных документов вскрывались планы противника, нумерация его частей, устанавливался боевой и численный состав, вскрывалась группировка его сил и средств.
         Существовал порядок, при котором все документы, захваченные у противника, в любых условиях обстановки доставлялись в штабы частей, соединений и объединений. В армейских фронтовых штабах эти документы сосредоточивались в информационном отделении разведотдела. Военные переводчики обязаны были разобрать трофейные документы и систематизировать их, распределив по важности и срочности, после чего они переводились на русский язык. Работа военных переводчиков по систематизации и переводу трофейных документов чрезвычайно ответственна. Ее выполняли наиболее подготовленные, хорошо знающие обстановку старшие военные переводчики.
         На военных переводчиков возлагались также задачи по составлению рефератов на определенные темы. Реферирование — одна из важнейших обязанностей военного переводчика. С задачей реферирования успешно справлялись те переводчики, которые систематически повышали свои языковые знания, следили за состоянием и развитием тактических принципов, умели правильно оценить то новое, что появлялось у противника, умели обобщать и анализировать многочисленные сведения о противнике, поступающие из различных источников, от различных видов и средств разведки. От военного переводчика-референта требовалось умение из многочисленных материалов и разрозненных данных, иногда противоречивых, отобрать то главное и существенное, что можно положить в основу определенных выводов.
         Часто на военных переводчиков возлагалась задача по составлению реферата на какой-нибудь документ противника. Зимой 1941 г. нашими разведчиками был захвачен чрезвычайно важный документ штаба 9-й немецкой армии, действующей в районе Ржев—Сычека—Вязьма. Документ на двадцати страницах назывался “Зимняя битва за Ржев”. В нем излагался ход операции войск Калининского фронта зимой 1941—1942 гг. и бои за город Ржев, давалась оценка действий наших войск по окружению Ржев-Сычевской группировки немцев. Захваченный документ представлял большой интерес, поэтому было приказано немедленно составить реферат, изложив существо документа на 4—5 страницах. Эта работа была возложена на старшего переводчика лейтенанта Герасимову Ольгу, воспитанницу нашего института. Она блестяще справилась с возложенной на нее задачей, составив реферат с кратким изложением существа документа.
         Военные переводчики для работы прикреплялись к офицерам-направленцам. Направленец — это оперативный офицер информационной службы, отвечавший за определенное операционное направление, на котором, как правило, действовала одна общевойсковая армия фронта. Военный переводчик, оказывая ему помощь, выполнял задачи по изучению частей и соединений противника, вел рабочую карту, составлял донесения и сводки. Опыт минувшей войны подтвердил правильность такой организации работы военных переводчиков.
         В действующей армии на военных переводчиков возлагались и отдельные весьма ответственные боевые задачи — участие в составе разведывательных групп, засылаемых в тыл противника. Так, при подготовке Мемельской операции (сентябрь 1944 г.) войсками 1-го Прибалтийского фронта, было составлено 10 таких групп, в каждую из них включены военные переводчики. Они сбрасывались на парашютах с самолетов в оперативном тылу врага. Добываемые военными переводчиками сведения передавались по радио командованию наших войск. Они захватывали там и пленных, допрашивая их на месте, а показания передавали по радио в штаб.
         Отдельным военным переводчикам приходилось выполнять чрезвычайно ответственные задачи, участвуя в группах советских парламентеров, направляемых в стан врага для вручения ультиматума, а также для переговоров с ответственными представителями командования противника. На нашем фронте такие парламентеры направлялись для вручения ультиматума о капитуляции при окружении калининской группировки немцев в июне 1942 г., витебской группировки в июне 1944 г. и кенигсбергской в апреле 1945 г. Военные переводчики участвовали в качестве парламентеров при окружении сталинградской группировки в 1943 г., будапештской в феврале 1945 г. В состав парламентерских групп назначались переводчики, хорошо подготовленные в языковом и политическом отношении, смелые, решительные и готовые на жертвы. История знает случай, когда немецко-фашистское командование, поправ нормы международного права, подпустив наших парламентеров на близкое расстояние, приказало открыть огонь и расстреляло их в упор. Весь мир осудил этот преступный акт немецких фашистов.
         В годы минувшей войны военные переводчики выполняли и ряд других заданий, выполняли честно и добросовестно, как подобает воинам. За боевые заслуги перед родиной многие из них награждены орденами и медалями, а отдельные удостоены самого высокого звания Героя Советского Союза”.
         В годы войны переводчики сумели найти свое место в штабной деятельности и, тем самым, сникать себе заслуженное уважение и авторитет. Повседневный контроль со стороны вышестоящих штабов, систематическое живое общение полковых и дивизионных переводчиков со своими непосредственными начальниками и товарищами прививали им вкус к работе, заставляли чувствовать большую ответственность за добываемые путем допроса сведения, за обработку и изучение документов противника. Для командования важно было получить своевременные и достоверные сведения путем допроса пленного.
         В марте 1943 г. немцы начали в районе Белгорода подготовку к наступлению. Немецкое командование, маскируя сосредоточение войск, демонстрировало отвод частей с передового края, вывело в тыл ряд танковых дивизий СС, перемещало работу своей радиосети. Почти все военнопленные показали, что упорно циркулируют слухи о предстоящем наступлении где-то южнее Белгорода. Но разведданные говорили о том, что противник именно севернее Белгорода будет наносить удар по Курску. Но требовалась доразведка. В ночь на 14 июля в районе восточнее Трефиловки наши разведчики захватили военнопленного, который показал, что его подразделению и всей их части накануне был выдан сухой паёк (это уже важно). Проговорившись переводчику об этом, пленный вынужден был показать, что солдатам был зачитан приказ Гитлера о наступлении с утра 5 июля. Эти важные сведения немедленно были переданы командованию армии и фронта. Показания пленных, захваченных в ту же ночь на других участках фронта, а также результаты подслушивания и наблюдения наших передовых частей подтвердили сведения о готовящемся переходе в наступление Белгородской группировки немцев и помогли уточнить время перехода в наступление — 4 часа 5 июля.
         Из опыта войны известны и такие примеры, когда из-за недостаточной подготовки переводчика явно снижалось качество разведывательной информации. Во время боёв на Курской дуге, когда противник, не считаясь с потерями, бросал в бой одну за другой свои дивизии, начальник разведки энской гвардейской дивизии выехал вместе со своим помощником в полки, а в штабе остался только переводчик, на которого в этот день возложили обязанность регулярно передавать вышестоящему штабу информацию о противнике. Возвратившись к вечеру в штаб дивизии, начальник разведки застал переводчика за передачей разведывательной сводки в штаб корпуса. “Противник, — передавал переводчик, — в течение дня трижды атаковал наши части силою до полка при поддержке 20—25 танков и самоходных орудий”. “Много бы я дал, чтобы узнать, кому принадлежат эти танки!” — заметил начальники разведки и в это время обратил внимание на кучу солдатских книжек противника, сложенных в углу землянки. “Что это за книжки?” — спросил он переводчика. — “Это документы, которые разведчики принесли еще утром, но мне все некогда было их посмотреть, товарищ майор!” — ответил переводчик. — “Я весь день был занят информацией”. — “Кто же вам дал право задерживать просмотр документов на целый день? Ведь это книжки атакующих подразделений противника”, — возмутился начальник разведки и стал быстро пересматривать документы.
         Среди большого количества материалов 332-й пехотной дивизии противника было обнаружено несколько солдатских книжек танковой дивизии “Великая Германия” и боевой приказ одному из её батальонов. Это свидетельствовало о вводе противником в бой нового танкового соединения. По вине переводчика командование не было своевременно поставлено об этом в известность.
         Помимо своих основных переводческих обязанностей, выпускники ВИИЯ КА помогали офицерам разведки собирать и обрабатывать разведывательные сведения, составлять и передавать информацию подчиненным частям и в вышестоящие штабы. Военные переводчики штабов ведали вопросами организации учета и отправки пленных и трофейных документов. Деятельность переводчика на фронте была разносторонней. В этом отношении интересен опыт работы переводчиков в одной из дивизий в период Сталинградской битвы.
         С 19 ноября 1942 г., когда наши развернули успешное наступление, переводчики полков и дивизий войск принимали участие в работе по разложению войск противника, проводившейся политотделами армий и дивизий. Листовки с призывами сложить оружие, сдаться в плен и прекратить сопротивление, устная информация солдатам противника через рупоры — таков неполный перечень методов воздействия на врага, использовавшийся на переднем крае. Передавались обычно краткие, быстро запоминаемые и легко доходящие до сознания солдат противника короткие фразы. Например: “Внимание! Внимание! Не стреляйте! Слушайте правду о положении ваших войск. Вы полностью окружены. Сопротивление бесполезно. Сдавайтесь в плен”. Результатом подобной работы была сдача в плен группами и даже целыми подразделениями, часто во главе с офицерами — особенно в последний период Сталинградской битвы и Белорусской операции.
         Институту уже тогда было ясно, что для успешной работы военный переводчик должен обладать специальными знаниями в области военного дела. Поэтому кафедра военной подготовки летом 1944 г. была преобразована в кафедру оперативного искусства и тактики.
         Самой разнообразной была работа военных переводчиков на фронте: переводчик штаба Донского фронта Л.А. Безыменский допрашивал фельдмаршала Паулюса на хуторе Зворыгин, В.М. Степанов, переводчик разведотдела 64-й армии допрашивал Паулюса несколькими днями раньше. Переводчик маршала Жукова А.П. Мицкевич работал при подписании акта о капитуляции Германии.
         Из воспоминаний В.М. Степанова (31 января 1943 г.): “Штаб нашей армии находился в пригороде — Бекетовке. Утром все мы поднялись на рассвете. Вдруг дверь стремительно распахнулась, в комнату вошел начальник штаба армии И.А. Ласкин. “Где переводчик?” — спросил он. Я подскочил. “Мигом собирайтесь со мной!”. “Что случилось?” — спросил я. “Едем в Сталинград за Паулюсом”. Нас встретил полковник Адаис, личный адъютант генерал-фельдмаршала. “Я хотел бы лично поговорить с Паулюсом” — властно потребовал генерал Ласкин. Паулюс вышел бледный, неестественно прямой. Коротко кивнул головой. Прошел к машине. Колонна вскоре тронулась. Мне было приказано остаться, чтобы завершить какие-то формальности, а затем добираться к себе на легком вездеходе Паулюса. Вскоре и мы отправились в путь. Когда миновали городскую черту, машину остановил наш пост внешнего охранения. У нашего экипажа действительно вид был подозрительный: немецкая машина, за рулем немецкий фельдфебель, на заднем сиденье вроде свой, но в странной компании с офицером-немцем. Все трое вооружены. Сержант без обиняков приказал: “А ну, вылезай”. Мой совершенно без акцента русский язык не произвел на наших солдат никакого впечатления. Один из них с нескрываемой ненавистью глядя на меня, вполголоса сказал: “Ишь, как насобачился по-нашенски, стервец”. Я попробовал было протестовать. Бойцы недвусмысленно щелкнули затворами автоматов. С большим трудом удалось уговорить допустить меня к телефону. Я связался со своим штабом, и недоразумение оказалось улаженным”.
         Краснознаменный Военный институт Министерства обороны РФ и ныне готовит сотни высококвалифицированных специалистов военного перевода.

-------------------------------------------------------------------

Теги и ссылки по теме:
Авторская компиляция методов разведшкол от Максима Тихонова
Читайте, также: Английский для ленивых. Формальная мини грамматика английского языка.
О Тихонове Максиме Олеговиче
А так же по этой теме: Грамматика - лже наука? Генезис грамматики демократичен и индивидуален
НАС УЧАТ АНГЛИЙСКОМУ ЯЗЫКУ НЕПРАВИЛЬНО! - узнай правду!
Учебный комикс "АВАТАР": на английском с переводом на русский - уникальный проект в интернете. Бесплатно.
Времена глагола в английском языке. - всё на много проще, чем ты думаешь!
Артикли в английском языке – как их употреблять? - легче не объяснить!
Употребляется ли SHALL? - оказывается Дима Петров с канала "Культура" (телепередача "Полиглот") не знает иностранных языков!
Правила чтения в английском языке? Полный бред! - всё понятно и просто!
* * *
НАС УЧАТ НЕМЕЦКОМУ ЯЗЫКУ НЕПРАВИЛЬНО! 
Падежи в немецком языке - как их запомнить и понять?
Немецкие ругательства
Учебный комикс на основе фильма ПЯТЫЙ ЭЛЕМЕНТ немецкий-русский
Артикли в немецком языке – как их употреблять?
Справочник по формализованной грамматике НЕМЕЦКОГО языка

Теги и ссылки по теме:
Артикли в итальянском языке – как их употреблять? - всё намного проще, чем ты думал!
НАС УЧАТ ИТАЛЬЯНСКОМУ ЯЗЫКУ НЕПРАВИЛЬНО! - узнай правду!
КРИМИНАЛЬНОЕ ЧТИВО - учебный комикс итальянский-русский - уникальный проект в интернете. Бесплатно.
Итальянский порядок слов - эвоно как!
Итальянский язык в Перми - без зубрёжки и домашних заданий.
Итальянский мат. Без купюр.
Passato Remoto - Avere или Essere? Прош. закон. - каким глаголом польз

Теги и ссылки по теме:
Времена глаголов в испанском языке.
НАС УЧАТ ИСПАНСКОМУ ЯЗЫКУ НЕПРАВИЛЬНО! - узнай правду!
Артикли в испанском языке – как их употреблять? - всё на много проще, чем ты думаешь!
Испанский мат. Без купюр. - эвоно как!

Теги и ссылки по этой теме:
НАС УЧАТ ФРАНЦУЗСКОМУ ЯЗЫКУ НЕПРАВИЛЬНО! - узнай правду!
Артикли во французском языке – как их употреблять? - всё намного проще, чем ты думаешь!
Французский мат. Без купюр. - эвоно как!
Учебный КОМИКС на основе фильма "День сурка" французский+русский - уникальный проект в интернете. Бесплатно.
Порядок слов во французском языке. - и не надо "ля-ля"!
--------------------------------------------------------------------------
Где учат как в разведшколах? здесь->Адрес. Цены. Телефоны. Реквизиты для оплаты.

0